Главная | Еспч статья 6 право на справедливое судебное разбирательствокомментарий

Еспч статья 6 право на справедливое судебное разбирательствокомментарий


Вышеуказанные позиции согласуются с положениями ст. Возражения, поступившие на жалобу, представление, приобщаются к материалам уголовного дела.

Удивительно, но факт! По другому делу см.

Верховный Суд Российской Федерации в данном Постановлении особое внимание уделил праву на защиту, включая право на ознакомление с материалами дела в установленном законом порядке п. Вместе с тем в рассматриваемом Постановлении Пленума ВС РФ не нашло отражения понятие эффективности юридической помощи, которое является фундаментальным понятием, положенным в основу многих решений ЕСПЧ.

Кроме того, в настоящее время в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации внесен проект Федерального закона N "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации", предусматривающий внесение изменений в ст. В пояснительной записке к данному проекту указано следующее: С учетом изложенного п.

Удивительно, но факт! Субъективность оценок этих критериев неизбежна.

Полагаем необходимым аналогичное законодательное предложение распространить и на видеоконференц-связь, применяемую в суде апелляционной инстанции. Серия пособий Совета Европы. Российская академия правосудия; Совет Европы, Руководство по статье 6 Конвенции. Права на защиту в уголовном процессе. К нарушениям материальных прав относятся: Нарушение права на судебное разбирательство.

В общих чертах нарушение этого право — создание неправомерных юридических и фактических препятствий для судебного разбирательства или для вынесения эффективного судебного решения, что может проявляться в виде: Нарушение принципов независимости и беспристрастности суда.

Исходя из положений статьи 6 Конвенции о защите прав человека и прецедентного права ЕСПЧ, национальные суды должны: Нарушение принципа справедливости судебного процесса.

Практика российских следственных органов в этом отношении подчас грубо противоречит закону. В жалобе по одному из дел, направленному в Европейский Суд, Центр отметил: Другая распространенная уловка следствия, к которой оно прибегает для того, чтобы уклониться от выполнения обязанности по информированию задержанного, состоит в том, что значительная часть задержанных допрашивается в качестве свидетелей, с предупреждением их об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний, что представляет собой неоспоримое нарушение ст.

Статья 6 3b Европейской Конвенции: К такому подходу ведения следствия вряд ли готовы российские правоохранители, и даже защита не всегда готова настаивать на таком широком понимании прав обвиняемого, но таковы в нашем понимании гарантии Конвенции в той части, что обвиняемый должен иметь достаточные и реальные возможности защищаться на всех стадиях процесса. Это особенно актуально в уголовно-процессуальной практике России, учитывая неоинквизиционный характер уголовного процесса и продолжительность досудебной стадии разбирательства дела.

При получении своевременной информации относительно улик следствия, которые с точки зрения стороны защиты являются несостоятельными, у обвиняемого возникает реальная возможность защищаться, вплоть до обжалования незаконности возбуждения уголовного дела в суд с приведением доказательств несостоятельности мнимых улик.

Право на равенство возможностей в досудебной стадии, включая доступ к доказательствам В этой связи важно понимать, что соблюдение этого неписаного правила ст. Разумеется, возможности защиты на доступ к доказательствам могут быть ограничены теми данными, которые необходимы для осуществления защиты, зато эти данные должны быть своевременно представлены защите и не должны от нее умышленно скрываться.

В противном случае налицо нарушение прав стороны защиты. Это как раз то, что происходит в процессуальном порядке предварительного расследования, установленном в Росcии. Многие данные, могущие иметь важное значение для защиты, скрываются от нее в ходе всего предварительного следствия не забудем, что порой оно длится по полгода и более , вследствие этого обвиняемый и его защита бывают полностью дезориентированы в реальной ситуации по делу.

Такой порядок ведения следствия крайне типичен для инквизиционного процесса и не всегда находится в противоречии с российским процессуальным правом. Крайним и весьма распространенным проявлением этого нарушения можно считать проведение экспертизы без своевременного ознакомления обвиняемого с ее результатами.

Еще более распространена практика, при которой следователь не знакомит обвиняемого и его защиту с постановлениями о назначении экспертиз. А ведь на стадии назначения экспертизы у обвиняемого есть целый комплекс прав, предусмотренных ст.

Решения Европейского суда по правам человека

На практике же экспертизы зачастую проводятся при полной неосведомленности обвиняемого с потерей целого ряда возможностей для его защиты, а об их проведении сторона защиты узнает лишь при ознакомлении со всеми материалами дела в самом конце следствия, порой весьма продолжительного.

Понятно, что согласно российскому процессуальному закону это является нарушением, что, впрочем, не мешает ему быть одним из самых распространенных у нас нарушений в практике работы следственных органов. Это нарушение весьма просто искоренить. Надо лишь следовать требованиям ст. На этом примере можно заметить, что проблема российского правосудия заключается не столько в слабом законодательном регулировании, сколько в пороках правоприменительной практики и невзыскательности судей, чего они, впрочем, не признают.

Права и гарантии в области собирания доказательств, включая требования к качеству доказательств. Недопустимость использования неприемлемых доказательств Это право также вытекает из положений ст. В практике Европейского Суда часто возникают вопросы, связанные с доказательствами, полученными с использованием так называемых агентов-провокаторов.

До сих пор не существует жесткого подхода к доказательствам, полученным таким образом. В отдельных случаях это признавалось совершенно недопустимым, и критерием оценки прежде всего являлась процессуальная доброкачественность принятого судом доказательства. Важным требованием также было наличие возможности у обвиняемого подвергнуть критике доказательства, полученные с применением такой агентурной оперативной деятельности.

Особенно принципиальной является позиция Европейского Суда в тех случаях, когда такого рода агенты оперативные сотрудники по существу инициировали провоцировали совершение этим лицом преступления.

В практике Суда был целый ряд дел этой категории.

Удивительно, но факт! Для российского судьи это нечто натуральное и естественное.

По одному из них Teixera de Castro v Portugal было установлено, что два агента оперативных работника пришли домой к заявителю и попросили его приобрести для них героин. У заявителя не было наркотика, и агенты дали ему адрес, где он и приобрел для них героин.

Заявитель был арестован, обвинен в совершении преступления и осужден за это. Заявитель настаивал на том, что без провокационных действий со стороны полицейских агентов он не стал бы совершать преступления.

Удивительно, но факт! Однако в случае, когда Апелляционный суд не заслушал ни свидетелей защиты, ни свидетелей обвинения и, тем не менее, отменил оправдание в отношение заявителя, ухудшив приговор и усилив меру наказания, — в этом случае имело место нарушение права на справедливый суд.

Европейский Суд согласился с позицией заявителя, выразив следующее мнение: Далее в решении Суд пришел к выводу, что даже очевидное следование общественным интересам в борьбе с наркопреступностью не может оправдывать использование доказательств, полученных в результате провокации со стороны работников полиции.

То есть такие доказательства признаны недопустимыми. По другому делу Ludi v Switzerland обвинением против заявителя были выдвинуты доказательства, составной частью которых был доклад report агентурных работников. Заявитель был лишен возможности оспорить это доказательство в суде.

И это было признано нарушением ст. В других случаях использование полицейских агентов и агентурных оперативных данных было признано правомерным. Это приводит к выводу, что Суд в принципе допускает использование подобных доказательств в тех случаях, когда они процессуально безукоризненны, а у стороны защиты имеются возможности для их процессуальной проверки. В практике Центра имеется уже несколько дел, где возникают подобные вопросы, и Европейскому Суду предстоит дать оценку пределам правомерности действий оперативных сотрудников в условиях уголовного процесса в России.

На момент издания данной работы одно из этих дел В-н против России находилось в стадии нотификации, то есть Европейский Суд выяснял позицию России по вопросу о приемлемости этого дела и по существу заявленных нарушений.

Сообщить об опечатке

Вопрос о пытках был разрешен Европейским Судом 9 голосами против 8, и большинство признало, что иммунитет подтверждался международным правом и был обоснованным ограничением права заявителя на обращение в суд. Более подробно большинство указало, что государственный иммунитет является концепцией международного права, выработанной из принципа par in parem non habet impereium, в силу чего одно государство не имеет юрисдикции по отношению к другому, а предоставление иммунитета государству в судебных разбирательствах по гражданским делам преследует законную цель соблюдения международного права в целях поддержания вежливости и хороших отношений между государствами посредством уважения суверенитета другого государства.

Более того, большинство придерживалось мнения, что меры, предпринятые странами — членами Совета Европы, которые в целом отражают признанные нормы международного права о государственном иммунитете, в принципе не могут рассматриваться как налагающие несоразмерные ограничения на право на обращение в суд, закрепленное пунктом 1 Статьи 6 Конвенции. Так же, как право на обращение в суд является неотъемлемой частью права на справедливое судебное разбирательство, гарантируемое данной Статьей, так и некоторые ограничения на обращение в суд должны таким же образом рассматриваться как неотъемлемые, например, будучи ограничениями, принятыми в целом международным сообществом как часть доктрины государственного иммунитета.

Схожее обоснование приведено в двух других делах.

Вопрос о нападении был разрешен 12 голосами против 5, а о дискриминации по половому признаку — 16 против 1. Во всех этих трех делах я выразил в своих особых мнениях позицию, согласно которой любая форма всеохватывающего иммунитета, основана ли она на международном праве или национальном, примененная судами в целях полного воспрепятствования судебного рассмотрения спора о гражданских правах, не соблюдая равенство противостоящих интересов, а именно связанных с конкретным иммунитетом и относящихся к сущности конкретных исков, что и было вопросом соответствующих разбирательств, является несоразмерным ограничением применения Статьи 6 Конвенции и по этой причине составляет нарушение этой Статьи.

Удивительно, но факт! Но это не отказ от них.

Суды должны иметь возможность рассмотреть противостоящие интересы и либо подтвердить предоставление иммунитета, либо позволить провести судебное рассмотрение спора о гражданских правах после рассмотрения сущности вопросов, поднятых для судебного разбирательства.

Такого же подхода я придерживался и в следующем деле, в котором большинство судей признало, что абсолютный парламентский иммунитет, препятствующий проведению разбирательства по иску о диффамации ввиду заявления, сделанного членами одной из палат Парламента Соединенного Королевства во время осуществления ими их обязанностей, не составляет нарушения права на обращение в суд, закрепленного Статьей 6 Конвенции см.

В особом мнении я указал, что такой иммунитет является несоразмерным ограничением права на обращение в суд. Должен существовать надлежащий баланс между свободой слова в Парламенте и защитой репутации лиц посредством системы, которая бы учитывала факты конкретного дела на основании соответствующих условий и исключений, установленных по отношению к обоим правам.

В связи с этим я указал следующее: Должно быть гармоничное сосуществование посредством надлежащей квалификации с тем, чтобы необходимая защита была предоставлена обоим правам. Более того, при рассмотрении вопроса о применении положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод надо учитывать, что Конвенция — это lex specialis, и по этой причине следует с осторожностью принимать значительные ограничения прав, закрепленных в Конвенции, исходящие из принципов международного или национального права, такие, как установление иммунитета.

Прецедентное право Европейского Суда толковало схожее требование в отношении других прав человека, гарантируемых Конвенцией, как устанавливающее определенное качественное выражение соответствующего права. Хотя в этом деле Европейский Суд привел пример, что означает необходимость того, что закон должен предоставлять защиту от произвольного вмешательства публичных властей, я полагаю, что можно разумно предположить, что соответствующий закон, на основе которого учрежден суд, должен быть также законом, введенным в действие компетентным органом демократического государства.

Это продиктовано целями Конвенции, указанными в Преамбуле, которые включают в себя поддержание политической демократии и верховенства права.

Удивительно, но факт! Европейский Суд указал, что национальные суды должны быть открытыми для рассмотрения иных соображений общественных интересов отдельно от тех, которые оправдывают предоставление иммунитета.

В указанном деле имелись неопровержимые доказательства того, что зависимая незаконная администрация на оккупированной Турцией части Кипра создала суды на основании незаконной конституции, противоречащей воле большинства населения, соответствующим договорам о создании Республики Кипр, резолюциям Совета Безопасности ООН и соответствующим принципам международного права.

В отношении ряда жалоб на тяжкие нарушения прав человека греков-киприотов в северной части Кипра большинство суда заняло позицию, согласно которой требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты и право на обращение в суд были применимы к средствам правовой защиты таких судов, несмотря на то, были ли они созданы законно, и, таким образом, жители той части острова должны были прибегнуть к этим средствам правовой защиты и исчерпать их, прежде чем обращаться в Европейский Суд.

Вынося такое решение, Европейский Суд сослался на принцип международного права, установленный в Консультативном мнении Международного Суда по делу Намибии ICJ Rep , , о том, что незаконность администрации не должна препятствовать признанию актов, таких, как регистрация рождения, смерти и браков, и действие этого принципа может быть проигнорировано, лишь нанеся вред жителям этой территории.

По моему мнению, решение большинства по данному вопросу неверно. Соответствующая аргументация содержится в особом мнении шести судей. Было бы невообразимо, если бы Конвенция установила уважение принципа верховенства права и одновременно требовала от лиц исчерпать незаконные средства правовой защиты, прежде чем обращаться в конвенционные органы для сравнения см.

Беспристрастность суда — условие справедливого судебного разбирательства Перейдем к рассмотрению вопроса о применении критерия, касающегося необходимой беспристрастности суда как прямо установленного в пункте 1 Статьи 6 Конвенции условия справедливого судебного разбирательства.

В соответствии с прецедентным правом Европейского Суда для выполнения этого требования суд должен соответствовать как субъективной проверке, так и объективной. Что касается субъективной проверки, вопрос состоит в том, возможно ли показать, что член суда действительно действовал, имея личную неприязнь к заявителю. Существует презумпция, что судья беспристрастен, если не будет доказано обратное.

В соответствии с объективной проверкой см. Studies in Memory of Rolv Ryssdal Koln: Heymann, , следует определить, имеются ли независимо от личного поведения судьи могущие быть установленными факты, которые могут заставить засомневаться в его беспристрастности. В связи с этим даже его выступления могут иметь большое значение.

При определении того, имеются ли в конкретном деле правомерные основания опасаться того, что конкретный судья небеспристрастен, точка зрения обвиняемого важна, но она не имеет решающего значения. Что имеет решающее значение, так это то, могут ли такие опасения быть расценены как объективно обоснованные.

Я никогда не разделял такого максимализма. И полагаю, это анахронизм. Реальность следует рассматривать как единственный критерий, который следует учитывать.

В современном демократическом обществе выводы или решения не должны основываться на впечатлениях или внешних признаках. Они должны основываться лишь на действительных фактах. Тем более что мы рассматриваем сферу отправления правосудия.

Удивительно, но факт! Были вынесены спорные решения; например, требование о социальных выплатах и требование о выплате пенсии судьи см.

Достаточно, если правосудие просто осуществляется. Таким образом, при определении того, существуют ли объективные сомнения относительно беспристрастности судьи, внешние проявления не должны играть никакой роли. Вопрос скорее состоит в том, существуют ли в конкретном деле такие факты, создающие реальную опасность того, что судья действует способом, несовместимым с необходимой беспристрастностью.

В указанном деле председательствующий судья ранее работал в качестве старшего заместителя Королевского прокурора г. Соответственно, от характера выносимых процессуальных решений на любой стадии уголовного судопроизводства зависит справедливость всего хода уголовного процесса по конкретному уголовному делу, что означает невозможность отделения справедливости в ее объективном понимании от конкретного процессуального действия.

С учетом изложенного можно сделать вывод о том, что в широком понимании термин "право на справедливое судебное разбирательство" охватывает весь перечень уголовно-процессуальных правоотношений, а следовательно, и все процессуальные решения, принимаемые в ходе производства по уголовному делу. Прецеденты Европейского суда по правам человека.

Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с по г. Для того чтобы определить, соответствует ли уголовный процесс принципам справедливого судебного разбирательства, европейская судебная практика в своем толковании использует метод так называемой глобальной оценки, основанной на том, что разнообразные гарантии, предусмотренные в ст.

Результаты комплексного анализа решений Европейского суда по правам человека обусловливают следующие основные требования, выработанные ЕСПЧ и предъявляемые к процедуре судебного разбирательства и судопроизводству в целом. В совокупности они, в свою очередь, определяют содержание справедливости судебного разбирательства. Позже ЕСПЧ акцентировал внимание на то обстоятельство, что "право на обращение в суд включает в себя не только право инициировать судебное разбирательство, но и право на "разрешение" спора судом.

Было бы иллюзорно, если бы национальная правовая система Вместе с тем согласно правовой позиции ЕСПЧ нельзя считать реализацией права на доступ к правосудию наличие возможности обращения в орган, не правомочный рассматривать дело по существу, не уполномоченный на принятие решений. Провозглашенное право на справедливое судебное разбирательство в настоящее время является одним из основных базовых элементов построения механизма уголовного судопроизводства, учитывающего все нюансы предъявляемых к нему международно-правовых требований.

Европейское право толкует эту статью Конвенции в широком смысле, поскольку содержащаяся в ней норма имеет принципиальное значение для утверждения и становления правового общества. Основой справедливого судебного разбирательства служит доступ к процедуре со всеми атрибутами судебного контроля, причем такой доступ должен быть реальным, а не формальным.



Читайте также:

  • Ст.327 ук рф мошенничество